Серия 44 - ошейники от паразитов для собак и кошек

Собаки в мифах и легендах древних цивилизаций - 1

10.04.2009

«Разумом собаки держится мир»
Из Авесты

Быть может, самое точное и полное представление о роли собак в человеческой жизни содержится не в художественной литературе, а именно в мифологии. Уж во всяком случае, более обобщенное и сущностное – это несомненно. Именно по мифологии отчетливо видно, как с развитием сознания человека собака занимает в нем все более значительное место, и как от примитивных представлений первобытных народов человек переходит в отношении собаки все к более тонким, философским понятиям и различениям.

Религиозные представления о собаке начали складываться приблизительно в эпоху мезолита, примерно 11 тысяч лет назад, то есть именно в то время, к которому относятся и первые обнаруженные собачьи захоронения. Этот период характеризовался обожествлением природных сил и поклонением духам, и именно тогда собака сразу же заняла свою главную нишу – защитника от злых духов.

мезолитическое захоронение - старик со щенком Самое первое мезолитическое захоронение - старик со щенком - обнаружено в Эйнане (Палестина); в неолите их уже гораздо больше, а бронзовый век, ознаменовавшийся помимо изобретения бронзы, еще и специализацией собак, уже дает картину подобных захоронений от Центральной Европы до Китая и от Чукотки до Месопотамии. (Картинка с захоронением) Конечно, первоначально этот обычай зижделся на понимании собаки как личной вещи, но очень быстро ее функция защитника проявилась и здесь. Причем, интересно, что поначалу функция эта применялась лишь к детям. Так, например, на Гавайях собаку убивали в случае смерти младенца, рассчитывая, что она будет оберегать его еще слабую душу. А эскимосы как символ защиты помещали в могилы детей собачьи головы.

Но очень быстро для защиты от дурных загробных сил собак начали хоронить и со взрослыми, а потом собака стала не только стражем, но и посредником между людьми и духами. Возник двухсторонний процесс. С одной стороны, расширялись функции собаки в реальной, бытовой жизни (перевозка грузов в северных районах, охота и пастьба - в центральных и разведение в пищу - в южных).

С другой – закономерно увеличивались и ее магические функции; собак начали умервщлять, дабы испросить выздоровления (нивхи), для получения пищи в голодные времена (нганасаны), для успешной охоты (ирокезы) и для охраны и покровительства жилища. Именно из последнего выросли и знаменитые тотемы – виды животных или растений, покровительствующих определенной группе людей. Тотем собаки сохранился до сих пор у ряда индейских племен северной Америки.

породы собак Занимая все больше места в жизни человека, собака все еще практически не затрагивала его сердца. Но вот сначала на скалах, затем на стенах, а после и на домашней утвари все чаще появляются изображения собак; конечно, пока они были чисто функциональны и обрядовы, но в них с каждым тысячелетием проступало все больше жизни и индивидуальности. Разумеется, искусство лишь отражало действительность, заключавшуюся во все возрастающем количестве пород и во все более  человеческом к ним отношении.

Отдельное место в истории мифологизации собак, безусловно, занимает Египет, где было такое количество пород, какого не встречается больше ни в одном из древних государств. Современная наука признает, что Египет знал никак не менее чем пятнадцать пород, включая охотничьих, пастушьих, сторожевых и священных, чему причиной было не только его географическое и климатическое положение, но и собственно любовь египтян к собакам. Когда в семье умирала собака, то все домочадцы погружались в глубокий траур, в соответствии с обычаем брили головы и длительное время не прикасались к еде. Тело умершей собаки бальзамировали и торжественно хоронили на специальном кладбище. Участники траурной процессии горько плакали и причитали, как при кончине близкого человека.

Такие зачатки личностного отношения и такое бытовое разнообразие не могло не отразиться и на религии - и египетская мифология стала так никем и не превзойденной вершиной обожествления наших братьев.

папирус с изображением собакБог Инпу (Анубис по-гречески) в египетской мифологии был покровителем умерших и почитался в образе лежащего черного шакала или чаще – дикой собаки Саб. Иногда он изображался и человеком с головой собаки. (Вот он – собачий триумф! Вот оно знаменитое «Мы с тобой одной крови»!) Анубис-Саб считался судьей богов, и его почитание из города Каса (Кинополь – город собак по-гречески) очень рано распространилось по всему Египту. В период Древнего царства Анубиса называли владыкой Расетау, то есть тем, кто стоит впереди чертога богов.

Иногда его отождествляли и с богом Исдесом – черной собакой. Согласно более поздним текстам Анубис был главным богом царства мертвых и считал сердца умерших. С конца 3-го тысячелетия до н.э. функции Анубиса переходят к Осирису, а сам он входит в круг богов, связанных с мистериями умирающего и воскресающего бога. Однако Анубис продолжал играть важную роль в погребальных обрядах: его главной функцией была подготовка тела к погребению, то есть бальзамирование и мумификация.

Кроме того, именно - и только - он мог возложением рук и магией превращать покойника в просветленного и блаженного. Он же встречал умерших, проводил сложными путями мимо опасностей, сторожил их, чтобы не дать уклониться от приговора, следил за его исполнением и за тем, чтобы все жертвенные дары были доставлены его подопечным в целости и сохранности. В принципе, Анубис был очень добросовестным и хорошим псом. Братом же его, как и в реальности сельскохозяйственного государства, был бог Бата – бык.

Итак, бог Анубис воплотил в себе все качества идеальной собаки в представлении того времени, оставаясь одновременно и существом хтоническим (связанным с царством мертвых) – и богом блага. В остальных же религиях, как правило, избиралась лишь какая-нибудь одна из двух этих ипостасей собаки. Посмотрим же на них в других древних религиях.

В Ассирии, стране в большей мере воинствующей, чем аграрной и ученой, и разнообразие собак было меньше, и, соответственно, связанных с ними мифов. Пожалуй, единственным представителем собачьего племени в ассиро-шумерском пантеоне является собака, служащая символом богини-врачевательницы, Великой Матери - Гулы. Зато там широко распространились связанные с собаками суеверия. «Если желтая собака вступит во дворец, то это знак печальной судьбы для дворца; если пятнистая собака вступит во дворец, то царь будет просить мир у врага...» Как видно, собаки различаются не по породам, а лишь по масти, а линия собачьих суеверий найдет свое продолжение у греков, а после у средневековых магов, в частности у Агриппы. Но об этом речь впереди.

Несколько лучше обстоят дела у древних индусов. Есть несколько упоминаний  о собаках в арийских легендах. Так, например, бог Индра отправляет на край света свою суку - богиню собак Сараму («быструю») отыскивать угнанных демонами небесных коров. Ей это не удается и в дальнейшем она становится матерью двух чудовищных псов

Шарбаров, охраняющих царство владыки мертвых Ямы, про которых в древней погребальной песне приводятся такие строки:

На защиту твоих двух верных псов,
Четырехглазых защитников дорог и мужей,
Доверься им, о, царь Яма, впредь
Пошли им благо и здоровье.

Но в целом Индия осталась – и остается – равнодушной к собакам, оставляя им лишь вспомогательную роль.
В принципе, и весь Восток никак особо не отметил собаку в своих мифах, а тем более, религиях. Если не считать китайских и японских годовых циклов, один из которых назван именем собаки, то можно отметить только китайского бога-врачевателя Вэй-Шан-Цзюня, который всегда являлся со своей собакой по кличке Черный Дракон на поводке.

Гораздо более интересно положение собаки у древних персов. В Авесте, древнеиранском религиозном памятнике, утверждается, что все собаки обладают таинственной силой в борьбе против божеств мрака и зла, а также против всех злых духов. Жизнь собаки ценится наравне с человеческой жизнью, и поэтому физическая расправа с ней наказывалась не только материально, - в виде штрафов, - но и мистически: «душа того отойдет в муках и болезнях с этого мира в подземный».

А добрый бог Агура вещает так: «Собаку сотворил я в собственной одежде и в ее собственной обуви, с острым чутьем и острыми зубами, привязанной к человеку для защиты стад, и с телом, приспособленным для того, чтобы нападать на врага…. Не стояли бы тогда прочно жилища, построенные на земле Агура, не будь собак, охраняющих скот и селения».

Кроме перечисленных обязанностей, в Иране никто не отменял и мистического занятия собаки: сопровождения умершего в качестве посланца бога смерти. И все-таки, несмотря на некоторые хтонические функции, в целом собака у персов является порождением Ормузда, то есть добром и благом.

изображение собаки на древнегреческой вазеНо настоящий мифологический собачий расцвет приходится, конечно, на времена древней Греции. Этому, несомненно, предшествовало возросшее участие собак в жизни греческих граждан и полисов. Собаки не только сторожили дома и охотились, но стали настоящими спутниками своих хозяев. Древнегреческий пес был полноправным участником пиршеств, он следовал за хозяином на общественное собрание и в спальню любовницы, а затем и на погребальный костер. Более того, именно в Греции собаки стали стражами храмов. И именно греки первыми соединили в отношении собаки функциональность и чисто человеческую привязанность в современном европейском понимании. Впервые о собаке заговорил голос сердца.  (Изображение на чернофигурной вазе)

Оба эти направления соединились у Гомера. Первое воплощено в погребении Ахиллесом Патрокла:

…четырех он коней гордовыйных
С страною силой поверг на костер, глубоко стеная.
Девять псов у царя при столе его вскормленных, было;
Двух и из них заколол и на сруб обезглавленных бросил;
Бросил туда ж и двенадцать троянских юношей славных…
Другое же – во встрече вернувшегося Одиссея его верным псом.
Так говорили о многом они в откровенной беседе.
Уши и голову, слушая их, подняла тут собака
Аргус; она Одиссеева прежде была, и ее он
Выкормил сам; но на лов с ней ходить не успел, принужденный
Плыть в Илион. Молодые охотники часто на диких
Коз, на оленей, на зайцев с собою ее уводили.
Ныне ж, забытый (его господин был далеко), он, бедный
Аргус, лежал у ворот на навозе, который от многих
Мулов и многих коров на запас там копили, чтоб после
Им Одиссеевы были поля унавожены тучно;
Там полумертвый лежал неподвижно покинутый Аргус.
Но Одиссееву близость почувствовал он, шевельнулся,
Тронул хвостом и поджал в изъявлении радости уши;
Близко ж подползть к господину и даже подняться он не был
В силах. И, вкось на него подглядевши, слезу, от Евмея
Скрытно, обтер Одиссей, и потом он сказал свинопасу:
«Странное дело, Евмей; там на куче навозной собаку
Вижу, прекрасной породы она, но сказать не умею,
Сила и легкость ее на бегу таковы ль, как наружность?
Или она лишь такая, каких у господ за столами
Часто мы видим: для роскоши держат их знатные люди»...

Евмей рассказывает о талантах удивительной собаки, сетует о ее судьбе и заканчивает философским обобщением о рабстве.

В это мгновение Аргус, увидевший вдруг через двадцать
Лет Одиссея, был схвачен рукой смертоносною Мойры.

Итак, вторая тенденция явно превалирует; ей в сравнении с первой, посвящено в пятнадцать раз больше строк и, к тому же, значительно более проникновенных. Кроме этого, героем впервые избирается именно охотничья собака как существо, имеющее наиболее тонкую связь с человеком.

С реальностью и интимным отношением к собаке связаны и греческие исторические легенды. Так, по преданию, пятьдесят собак спасли от врагов город Коринф. В одну из ночей, когда гарнизон спал, неслышно подошла неприятельская флотилия, и на подступах к городу завязалось сражение с псами, верными своему долгу. Помощь подоспела, когда в живых осталась лишь одна собака по кличке Сотер. Неприятель был разбит, цитадель спасена, а Сотер получил в награду за храбрость серебряный ошейник с надписью «Сотер - защитник и спаситель Коринфа». В его честь был воздвигнут мраморный памятник.

О широком распространении душевного общения человека и собаки в Греции говорит и множество суеверий, сильно превосходящих суеверия ассирийские.

Так, например, во время чумы в Эфесе Аполлоний Пианейский приказал толпе побить камнями одного нищего старика. Когда после казни разрыли груду камней, покрывавшую несчастного, под ней оказался труп собаки. Эпидемия же после этого прекратилась. Плутарх писал, что собака причастна ко всей отвращающей и очистительной обрядности. Для очищения человеку требовалось пройти между частями разрезанной пополам собаки. Иногда вокруг очищаемого обводили щенка.

И народная медицина, и сельскохозяйственный ритуал также свидетельствовали о глубокой вере в отвращающую силу собаки. Так считалось, что желчь черного кобеля защищает дом, окуренный и очищенный от всяких чар. С той же целью окропляли стены кровью собаки и зарывали ее под порогом. Коготь собаки входил в волшебный препарат, делавший человека непобедимым, а пепел сожженного собачьего черепа считался лекарством от многих болезней. Против укуса ядовитых пресмыкающихся помогала песья кровь, при переломах рекомендовалось приложить к ним мозг дружелюбной собаки.

Помет собаки, смешанный с гнилым сыром, предохранял семена и растения от скота, а ее лай обращал в бегство духов и привидения… Но, чем больше собака приближалась к человеку в реальной жизни, тем сильнее отдалялась она от него мифологически. Она перестала иметь отношение к высшим божествам, став лишь знаком низших, хтонических.

Во всей богатейшей древнегреческой мифологи собака встречается в основном лишь как спутник и символ богов и богинь-целительниц (например, Асклепия, в храме которого постоянно содержались собаки), ибо имеет силу исцелять, давать новую жизнь, а ее верность переживает смерть. Самые же известные мифологические собаки существовали все-таки в виде чудовищ. Это Цербер и его брат Орф, произошедшие от арийских Шарбаров.

Первый охранял царство мертвых, (кстати, уже в XIX веке сниженный образ Цербера вывел в своей легенде «Федериго» Проспер Мериме. Герой спускается в царство мертвых, а его борзая сука Маркизелла остается играть с псом-стражем. «Через несколько месяцев Маркизелла произвела на свет множество маленьких чудовищ, среди которых были даже трехголовые…»), а второй служил злому великану. Все-таки от функций охраны и сопровождения мертвых (так, например, Пифагор рекомендовал держать собаку у рта умирающего, поскольку именно это животное наиболее достойно получить отлетающую душу и навсегда сохранить ее добродетели) собаке было никуда не деться, что впоследствии привело ее прямо в стан вурдалаков.

Туда же вела дорога и от порождений земли эринний – страшных старух с собачьими головами, и от собак - свиты богини Гекаты, которые бродили безлунными ночами по кладбищам и перекресткам.
Кроме того, собака считалась атрибутом Гермеса в качестве посланника бога и все того же проводника мертвых; Ориона сопровождал его пес Сириус, "всевидящий страж". Собаки Гадеса олицетворяли неприветливость рассвета и сумерек, опасного и демонического времени, когда бродят враждебные силы. Как охотники они посвящались также охотникам Геркулесу и Артемиде. Вот, пожалуй, и все.

Зато именно в Греции собака впервые появляется на монетах  - и более того, знаменует собой целое философское течение. Киники («псы») проповедовали полную личную свободу, естественность поведения и презрение к большинству нужд и потребностей. Образцом же им служила жизнь бродячей собаки.

Рим практически не привнес ничего нового ни в человеческую, ни в религиозную составляющую отношения к собаке. Римляне по-прежнему, хотя и в очень небольших объемах, продолжали приносить собак в жертву. Так собаки (желательно крепкие здоровые щенки) отдавались богу войны Марсу, а 23 апреля в праздник, защищающий римскую общину от бедствий, процессия одетых в белое граждан во главе с жрецом направлялась в рощу, где в жертву приносилась рыжая собака как воплощение солнечного жара или ржавчины. Гаруспики тоже продолжали гадать по внутренностям собаки, но уже очень редко, предпочитая других животных.

Остались при собаке и ее хтонические функции в виде того же Цербера в царстве Плутона  и в образе ларов, богов общин и земель, изображавшихся двумя юношами в собачьих шкурах и с псами у ног. Единственной новизной стало появление изображения собаки в прикладном искусстве, а также каникулярные дни, названные по звезде Сириус, звучащей по латыни как canicula – собачья. Ее появление 26 июля и первые дни после отмечались в римском календаре отдыхом, а название «каникулы» постепенно распространилось на любые перерывы для отдыха. (картинка фонтана)

Собака все больше уходит в реальную жизнь будущих европейцев, оставаясь в мифологии лишь слабой тенью былой значимости. Однако такое снижение ранга никак не влияло на восприятие собаки как на существо благородное. И только одна-единственная из древних религий объявила собаку дурной и нечистой. Эта традиция принадлежит иудаизму, где даже деньги, полученные за продажу этого «презренного» животного, как и плата проститутки, не могли быть вносимы в дом.

Псами называли лжеучителей, грешников, гонителей, нечестивых и язычников. Но все-таки даже и в Ветхом Завете есть один скромный собачий образ, избежавший брани - это история Товии, взявшего в путешествие с ангелом своего пса. «И отправились оба, и собака юноши с ними». Увы, даже и этот образ не первичен – в нем явственно читается отсылка к собаке Одиссея. (Картина Поллайоло). Итак, эпоха древних цивилизаций и верований подходила к концу, и собака, занимая все большее место в человеческом сердце, переходила из мифологии в область легенд. Но об этом в следующий раз.

Мария Барыкова

Читать Собаки в мифах и легендах. Часть2. Средние века 


Поделиться в соцсетях:

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru



При полном или частичном копировании материалов прямая и активная ссылка на www.zooprice.ru обязательна.
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru